Война и видение Михаила Федорова. В чем заключался конфликт подходов, — мнение
В своем недавнем интервью Михаил Федоров охарактеризовал разногласия с Александром Сырским как «мировоззренческий конфликт»
На самом деле этот раскол можно было заметить давно, как и то, почему видение Федоровым завершения войны не поддерживали не только Сырский, но и Владимир Зеленский и военные из его окружения.
Подход Александра Сырского четко прослеживался еще в январе этого года, сразу после назначения Федорова министром обороны. Тогда Сырский заявил: «Выиграть войну, ведя оборону, невозможно».
Сегодня становится понятно, что это был ответ новоназначенного министра на его видение, которое, как выяснилось из свежего интервью Федорова, он представил еще задолго до вступления в должность.
Чтобы разобраться в этих представлениях, для начала напомним, как выглядит современная война.
Путина это устраивает
В этой войне нет классической линии фронта. Вместо нее существует обширная «серая зона» глубиной в десятки километров, которую ни одна из сторон не контролирует в полной мере. Поэтому линии разграничения на картах DeepState или других источников весьма условны.
Первая линия украинской обороны состоит из рассредоточенных и удаленных друг от друга пехотных позиций. Для наступления Россия формирует малые группы (по 1, 3, 5, реже — до 10 человек), которые пытаются незаметно обойти наши позиции и закрепиться в укрытиях или подвалах. Большинство из них украинские дроны обнаруживают и уничтожают еще на подходе. Однако часть все же просачивается, что позволяет врагу постепенно смещать линию фронта. Это и есть тактика инфильтрации, или «просачивания».
Она не позволяет нарастить темп наступления для стремительного прорыва обороны. Поскольку процесс идет медленно, наши военные обычно успевают перебросить «пожарные команды» и предотвратить масштабный обвал фронта. Несмотря на огромные потери, эта тактика позволяет россиянам хотя бы минимально продвигаться вперед. Путина это устраивает, поэтому она остается для них основной.
Российская тактика инфильтрации приводит к тому, что наши военные, удерживавшие передовые позиции, постепенно оказываются в окружении.
Подход Сырского заключается в том, что даже в условиях окружения военные должны продолжать удерживать позиции, получая снабжение с помощью наземных и воздушных дронов. Это позволяет не только обозначать территорию как не утраченную (и «успокаивать» общество, болезненно реагирующее на территориальные потери), но и преследует сугубо военную цель. Чтобы выбить наших военных из таких укрытий, россияне вынуждены идти на штурмы, попадая под удары украинских беспилотников. Это значительно увеличивает потери российской стороны, однако цена для самих окруженных украинских военных может быть чрезвычайно высокой.
Если Украина будет вести оборонительные действия, такое соотношение потерь может казаться выгодным. Однако, согласно классической военной науке, победа в обороне не достигается. Поэтому наша армия время от времени пытается предпринимать собственные наступательные действия. И тогда мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и россияне, а соотношение потерь меняется на противоположное.
В своем интервью Михаил Федоров сформулировал свое видение как «принуждение России к миру посредством асимметричных действий». Судя по всему, этот подход предполагает отказ от изматывающих наступательных операций, переход к глухой обороне и максимальное сдерживание продвижения российских войск. Еще в январе он озвучил цель — довести потери российской стороны до 50 тысяч человек в месяц, а главным рычагом давления на Путина должны были стать удары по инфраструктуре в глубоком тылу РФ. В соответствии с этим были пересмотрены критерии эффективности ВСУ, и операторы дронов сосредоточились на получении «е-баллов» за уничтоженных российских военнослужащих.
Иными словами, видение Федорова предполагает максимальное замедление российского наступления в сочетании с системными воздушными ударами по территории РФ. По сути, это та самая война на истощение. При таком сценарии Украина продолжает терять территории и подвергаться ударам по собственной инфраструктуре, надеясь, что под давлением ответных атак Россия первой согласится на перемирие на приемлемых для нас условиях.
Как видно, подход Федорова не нашел поддержки ни у Сырского, ни в Офисе президента. Еще в апреле Кирилл Буданов отмечал, что одними лишь дронами войну не выиграть.
Иными словами, в военной сфере Сырский реализовывал не столько собственное видение, сколько видение Офиса президента и военных из окружения Владимира Зеленского. Это, собственно, и объясняет, почему президент долгое время не хотел отправлять Сырского в отставку.
Но это также указывает на то, что и от Михаила Драпатого на посту главнокомандующего ВСУ с высокой долей вероятности будут требовать аналогичных подходов.
Иными словами, у Владимира Зеленского есть немало причин не возвращать Михаила Федорова в Министерство обороны. Поскольку разногласия между ними носят фундаментальный, мировоззренческий характер, реальные шансы на новое назначение Федорова в оборонный сектор остаются минимальными.
Текст публикуется с разрешения автора