Война — не повод для рэкета: как несправедливая мобилизация разрушает государство
Во время войны государство требует от гражданина двух вещей сразу — крови и денег, мобилизации и налогов, — и вопрос о справедливости в отношениях между государством и гражданином сводится, по сути, к одному: при каких условиях оно имеет на это право. Для страны, ведущей экзистенциальную войну, этот вопрос находится под стократной лупой: он решается ежедневно в военкоматах и налоговой. И, конечно, не мы первые задумываемся, как на него правильно ответить.
Два самых простых ответа лежат на поверхности. Первый — этатистский: идет война, государство приказало, гражданин подчиняется, а разговоры о справедливости — это роскошь мирного времени. Второй — либертарианский, например, как у сторонника "минимального государства" Роберта Нозика: "налогообложение заработанного трудом — это то же самое, что принудительный труд". Если государство забирает часть твоего заработка, оно фактически присваивает часть твоего времени и жизни, а значит, и мобилизация, и налог — это насилие, которое каждый раз требует оправдания.
Исследовательница Маргарет Леви всю жизнь изучала, почему люди вообще идут в армию и платят налоги, если выгоднее уклониться от этих обязанностей. По ее мнению, люди выполняют требования государства в основном добровольно, принуждение играет лишь второстепенную роль — "квазидобровольно", как она это называет, — и выдвигает для этого три условия:
- Государство способно и готово выполнить свою часть соглашения.
- Бремя распределено справедливо.
- Тех, кто уклоняется от ответственности, действительно находят и наказывают.
Убери любое из этих трех условий — и социальный договор начнет рушиться.
Дополнительный аспект вносит война. Чарльз Тилли вообще описывал возникновение государств формулой "войну создавало государство, а государство — война" и сравнивал раннее государство с рэкетом: оно создавало угрозу, а затем взимало с подданных плату за защиту от нее, и то, что отличало его насилие от бандитского, называлось легитимностью. Но именно война, по мнению Тилли, и превратила подданных в граждан: чтобы воевать, правителю приходилось извлекать ресурсы (налоги и рекрутов), а чтобы добывать их без постоянных бунтов, приходилось торговаться, уступать права, представительство, в конечном счете, социальные гарантии. Мобилизация и налогообложение исторически шли рука об руку с расширением гражданских прав, и Украина проходит этот вековой процесс в ускоренном, военном темпе.
Справедливое управление — это важное условие стабильного существования государства. Государство, которое собирает кровь и деньги, но не дает взамен ни защиты, ни порядка, ни хотя бы видимого отсутствия воровства, просто возвращается в состояние рэкета, который еще не заслужил легитимности.
Мобилизация и уплата налогов зависят от того, насколько равномерно распределена нагрузка. Показательные исключения для причастных и тихие откупы подрывают саму готовность воевать; а когда согласие тает, государству остается принуждение — облавы и "бусификация", — которое разъедает ту самую легитимность, ради которой все и делается.
Налоги легче взимать с помощью согласия, чем с помощью давления. И здесь помогает ощущение, что система справедлива, что другие тоже платят и что уклонистов поймают. Как только это правило исчезает, исчезает и основание для "квазидобровольности".
Здесь важно осознать, что отношения государства и гражданина, особенно в условиях войны, — это не разовый приказ и не вечный долг, а шаткий взаимный договор, легитимность которого государство теряет каждый раз, когда несправедливо требует крови или денег, и понемногу восстанавливает каждый раз, когда требует честно и обоснованно. Принуждение может какое-то время заменять согласие, но обходится дорого и разъедает именно то, ради чего ведется война. Поэтому справедливое распределение мобилизации, честность управления и взаимность в налогах относятся к тем условиям, при которых государство вообще способно вести длительную войну.
И еще. До войны государство всегда было кредитором: оно требовало, а гражданин оставался должником. Война переворачивает эту позицию. Когда на кону уже стоит жизнь, кредитором становится гражданин, а государство — должником, и этот долг не погашается победой. Те, кто сейчас воюет, гибнет и платит жизнью, после войны придут не за благодарностью, а за счетом — за свое место в государстве, которое они оплатили самой дорогой ценой. И послевоенный строй определит главное: готово ли государство признать этот долг и вернуть его.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные материалы в рубрике "Мнения" несет автор.