Возможно, придется усилить мобилизацию, — нардеп о реформе ВСУ, призыве женщин и тяжелой зиме

Доверяйте надёжному — подпишитесь на Telegraf в Google Новостях

Украину может ожидать перезагрузка всей системы комплектования армии. Об этом в интервью "Телеграфу" рассказал народный депутат от фракции "Слуга народа" Руслан Горбенко.

Кого могут привлечь в армию вместо снижения мобилизационного возраста, где искать дополнительные резервы и почему мужчин 55–60 лет более эффективно направлять в оборонно-промышленный комплекс? Ответы на эти и другие вопросы — далее в материале.

О назначении Хмары

— Руслан, Евгений Хмара уже полноценно возглавил Минобороны. Как вы оцениваете его назначение?

— Хмара — министр спецопераций. Во время войны его опыт и профессиональная база особенно ценны. Он командовал боевой структурой СБУ "Альфа" — одним из самых боеспособных подразделений Украины.

Во взаимодействии с главнокомандующим Драпатым военный будет гораздо лучше понимать военного. Такая синергия может принести больше пользы всему сектору безопасности Украины.

— Михаил Федоров ассоциировался с масштабным внедрением в войска дронов. Не будет ли это направление потеряно при Хмаре?

— Дроновые системы развиваются благодаря сочетанию украинского научного потенциала с возможностями партнеров. Это поезд, который уже разогнался, и остановить его невозможно.

Что касается закупок в ВСУ, то Хмару трудно заподозрить в лоббировании чьих-либо интересов. Антикоррупционеры видят риск возврата коррупционных или неконкурентных сделок в закупках Минобороны. Но для Хмары это вопрос чести, ведь он боевой генерал. Поэтому риски минимальны.

Кроме того, Федоров провел в министерстве капитальную работу, и откатить ее уже невозможно.

— Ожидаете ли вы масштабных изменений в системе мобилизации при Драпатом и Хмаре? К примеру, ваши коллеги рассказывали, что Драпатый выступает за передачу мобилизации Нацполиции, тогда как за ТЦК должны остаться только учет и сервисные функции. Что может измениться в подходах?

— Я бы не говорил, что мобилизация — направление исключительно Минобороны. Это вопрос обороноспособности всей Украины, поэтому над ним должны совместно работать правительство, сектор безопасности, офис президента, президент и Верховная Рада.

Кстати, было большой ошибкой ждать от Федорова выработки новой мобилизационной политики, когда существовало недопонимание с командованием Сухопутных войск, которому подчиняются ТЦК.

Если мы говорим о реформе мобилизации и ТЦК, то в первую очередь это вопрос денежного довольствия, в частности работников ТЦК.

Вы говорите, что Драпатый предлагал передать Нацполиции мобилизацию, розыск военнообязанных, которые уклоняются от призыва, и военных в СОЧ. Отчасти я с этим соглашаюсь. Случаями СОЧ вообще должна заниматься военная полиция.

— Которой у нас нет…

— Соответствующий законопроект есть в Верховной Раде. Военные требуют, чтобы появилась не только военная полиция, но и военная юстиция и военные суды.

"Можно дополнительно мобилизовать пять тысяч мужчин в месяц"

— Давайте вернемся непосредственно к мобилизации. Военные и президент предупреждают, что осенью после проведения так называемых выборов в России там возможна масштабная волна призыва. Значит ли это, что и Украине следует ожидать усиления мобилизации как зеркального ответа?

— Если мы говорим о возможном усилении мобилизации, то прежде всего нужно провести аудит и работу над ошибками.

— Что именно нужно пересмотреть?

— Мы можем ужесточить ответственность за коррупцию во время мобилизации. Сейчас, конечно, гораздо реже появляются новости о том, что за 10 тысяч долларов в ТЦК отпускают военнообязанного. Но еще полгода или год назад об этом говорили все.

Сейчас с такими случаями активно борются: работники ТЦК используют бодикамеры, в зданиях установлены камеры, патрули работают вместе с представителями Нацполиции, а проверки предприятий проводят с участием СБУ.

— Где еще можно найти мобилизационный резерв?

— Коррупция в МСЭК, когда у руководителей под койками находили миллионы долларов. Обещанный аудит решений относительно предоставления статуса инвалидности — а это не менее 300 тысяч решений — так и не провели. К сожалению.

Продолжается работа по проверке студентов мобилизационного возраста, которые на самом деле не учатся, а только виртуально зачислены и имеют отсрочку.

Нужна и работа с партнерами. Уже нет смысла переплывать Тису, если после незаконного пересечения границы человека задержат и депортируют. То есть щели, которыми пользовались уклонисты, постепенно закрывают. Все это даст дополнительный резерв потенциальных мобилизованных.

— Насколько большим может быть этот резерв?

— Если брать предыдущую статистику, то из 25 тысяч мобилизованных непосредственно в армию попадали только 10 тысяч. Все остальные терялись по пути или уже в воинской части. Доля случаев СОЧ среди новых мобилизованных сейчас не превышает 10%.

Кроме того, некоторые командиры корпусов отмечали, что ставят своей целью до конца года заменить 30% пехоты на передовой наземными роботизированными комплексами (НРК).

Контракты на производство и закупку НРК для войск способны облегчить ситуацию с мобилизацией и частично заменить пехоту. Если россияне одновременно призовут 100 тысяч человек, а мы сможем максимально быстро поставить на фронт 50 тысяч НРК, существенно снизим риск прорывов и других непредсказуемых событий на фронте, а также увеличим количество убитых и раненых россиян.

Но это при условии, что они призовут одновременно 100 тысяч. Если больше — возможно, придется принимать решение об усилении мобилизации.

— Можно ли компенсировать необходимость мобилизации внутренней реформой ВСУ?

— Здесь действительно большой потенциал. У нас на 30 пехотинцев или штурмовиков в батальоне приходится 200 военнослужащих командного состава, подразделений обеспечения и ремонта.

Эту структуру точно нужно перезагружать, ведь в дальнейшем мы не сможем финансировать денежное довольствие такой армии из бюджета. Средняя бригада на фронте – это 2800–3300 военнослужащих. Мы не можем финансово содержать такое количество командиров и логистов.

Кстати, неплохим решением было передать "Скелю" под "Азов". Если брать реформу корпусов, то в каждом корпусе предусмотрен штурмовой полк. Это нужно, чтобы не оставалась одна боевая единица, которой затыкают все дыры на фронте, а каждый командир корпуса имел собственный аварийный резерв.

Потому потенциал точно нужно искать и внутри самих ВСУ.

— Сколько дополнительных людей может получить армия без радикального расширения мобилизации?

— Уже сейчас потенциально можно увеличить количество мужчин, которых можно мобилизовать или найти среди тех, кто уклоняется от призыва. Учитывая соотношение между количеством мобилизованных и реально попадающих в ВСУ, которое я приводил выше, это может дать дополнительно примерно пять тысяч дееспособных мужчин в месяц.

— То есть, подводя итог: я правильно понял, что резких шагов в мобилизации — призыва женщин или снижения мобилизационного возраста — пока не планируют, а курс будет направлен на сбалансирование действующей системы?

— Привлечение женщин к службе в армии из года в год только масштабируется. Сейчас девушек можно встретить и в штабах, и среди операторов беспилотников и НРК.

Об изменениях мобилизационного возраста

— А нужно ли пересматривать мобилизационный возраст?

— Об эффективности призыва мужчин старше 55 лет вопрос уже стоит.

Например, ТЦК мобилизует человека в возрасте 55–60 лет, который является ограниченно пригодным, и направляет его охранять какой-то аэродром в Ивано-Франковской области. Или мобилизуют человека, фактически сняв его с грузовика, на котором он возил из-за границы продукты или горючее.

В Сухопутных войсках поставили себе определенную галочку, в воинской части закрыли должность. Но повысилась ли от этого обороноспособность роты, батальона или бригады? Скорее всего, нет.

Эффективность дронов оценивают по количеству пораженных вражеских целей. Такая же оценка нужна каждому военнослужащему. Эффективность людей в возрасте 55–60 лет в армии намного ниже.

А где они нужны? В экономике. Поэтому нужно вести с обществом диалог: в оборонно-промышленный комплекс мы можем направить людей в возрасте 55–60 лет, а младших и более энергичных работников, которые сейчас собирают дроны, привлечь в ВСУ для управления НРК или БПЛА.

Но государственное видение не может заканчиваться мобилизацией и военной службой — оно должно охватывать и возвращение человека в гражданскую жизнь. Скажем, отдельного внимания требуют ВПЛ со статусом участника боевых действий: эти люди защищали страну и одновременно потеряли свой дом, поэтому нуждаются в комплексных решениях относительно жилья, работы и восстановления.

"Систем Patriot зимой будет меньше"

— Сейчас можно услышать много прогнозов относительно сроков окончания войны. Есть ли у них реальная основа?

— Кто-то говорит об осени этого года, кто-то — о весне следующего года. Но если кто-то устанавливает такие дедлайны, речь идет о попытке уничтожить критическую инфраструктуру врага. В то же время враг будет пытаться уничтожить нашу инфраструктуру в 500-километровой зоне поражения баллистическими ракетами "Искандер".

Россия производит их массово – 70 единиц в месяц. Средств противоракетной обороны в таком количестве у нас вообще не будет, хотя сейчас все силы брошены на охоту за пусковыми установками.

У врага примерно 200 пусковых установок "Искандеров". Из них 70-80 работают в приграничной зоне и уничтожают мирную инфраструктуру. Поэтому первоочередная задача – настроить наши дроны на уничтожение таких установок вдоль всей полосы запуска.

Возможно ли это? Это уже делается.

— Есть много полярных оценок относительно предстоящей зимы. Некоторые эксперты и ваши коллеги-депутаты прогнозируют блэкауты продолжительностью до двух недель. Как вы оцениваете эти прогнозы? Следующая зима будет тяжелее?

— На территориях за пределами 500-километровой зоны поражения ситуация, скорее всего, будет примерно такой же, как зимой 2025–2026 года.

Если говорить о прифронтовых громадах, то там будет намного тяжелее. Мы должны понимать, что там будут оставаться люди без света и тепла. Отдельно следует проверить готовность мест временного проживания ВПЛ.

В пределах баллистической зоны будут максимально сосредоточены средства противоракетной обороны. Все зависит от масштабов помощи партнеров. Проект Freya — совместная с Европой разработка системы ПВО, которая может стать аналогом Patriot, также зависит от партнеров.

Систем Patriot, вероятнее всего, будет меньше, чем зимой 2025–2026 года. Поэтому в 500-километровой зоне ситуация будет хуже, но не критично.

— Что означает "не критичной"?

— "Не критично" не означает "легко". К примеру, прошлой зимой левый берег Киева оставался без света до трех суток. Но ситуация будет контролироваться при условии, что к длительным отключениям будут готовы энергетика, городские службы и сами люди.

Поэтому государство должно исходить не из оптимистического прогноза, а из худшего сценария — с резервной генерацией, необходимыми запасами и четким планом действий для каждой громады.