“Я — офицер своего народа и живу без иллюзий”: генерал Романенко о семье, войне и защите неба Украины

Новости

19-05-2026 17:18

Игорь Романенко — украинский военный, генерал-лейтенант в отставке. Родился в 1953 году в Черниговской области в семье военнослужащего. С отличием окончил Минское высшее военное инженерное училище и Военную командную академию противовоздушной обороны (ПВО) им. Маршала Жукова.

С 1991 года — на службе Вооруженных сил Украины. Участвовал в формировании украинской противовоздушной обороны. В 2006-2010 гг. занимал должность заместителя начальника Генерального штаба ВСУ. Преподавал в Национальном университете обороны. Награжден Орденом Богдана Хмельницкого третьей степени.

Игорь Романенко — гость программы “Люди доброй воли” телеканала FREEДOM.

Ведущий — Сакен Аймурзаев.

https://youtu.be/YHdmMb6Thx8?si=ZVuAvGCmOjnL8OcJ

Пока Россия не изменится, угроза будет сохраняться

— Игорь Александрович, мы часто представляем вас и каждый раз говорим о благотворительном фонде “Закроем небо Украины”. Расскажите, что это за инициатива, как она работает?

— С начала полномасштабной войны в феврале 2022 года роль и значение борьбы за контроль воздушным пространством над Украиной приобрели принципиальный стратегический характер. Я 40 лет службы посвятил фактически противовоздушной обороне. Все ветераны Сил ПВО понимали, что необходимо реагировать на эти обстоятельства, и с самого начала, конечно, по-хорошему вместе с союзниками надо было бы закрывать небо над Украиной. Пятый год войны подтвердил такую необходимость.

В сентябре 2025 года Путин сделал, по сути, проверку противовоздушной обороны Польши и НАТО, когда запустил пару десятков дронов, причем без боевой части. За счет этого увеличили дальность их полета и, как оказалось, из 20 было сбито всего 3. Государства-члены НАТО поднимали истребители F-16, но с задачей серьезно не справились.

После этого польские и натовские специалисты говорили, что необходимо решать ряд вопросов. Во-первых, организовывать совместно с Украиной противовоздушную оборону. Во-вторых, начинать эту оборону с территории Украины. И, в-третьих, было бы хорошо, чтобы НАТО консенсусом приняло решение закрыть небо над Украиной.

Мы это предвидели в начале войны, выстояли и, что очень важно, — выгнали из воздушного пространства пилотируемые средства россиян. Теперь же боремся с беспилотниками разного рода. У нас, как у профессионалов, появилась идея сформировать благотворительную организацию и создать фонд, чтобы целенаправленно помогать частям противовоздушной обороны Украины.

Мы помогаем оснащать системы ПВО. Речь идет об инженерных сооружениях, логистике и средствах связи. Недавно мы закрыли сбор по оснащению малой противовоздушной обороны, которая сейчас активно развивается. Сам комплекс достаточно дорогостоящий — там есть и пункт управления, и локационная станция, и расходный материал в виде дронов-истребителей, которые мы закупаем. Мы благодарны всем нашим гражданам и организациям, кто оказывает помощь.

— Может ли кто-то из-за рубежа поддержать ваш фонд?

— Конечно, у нас есть QR-коды, и это очень легко сделать. Вот, например, Киевская зенитно-ракетная бригада впервые в мире сбила гиперзвуковые баллистические ракеты — “Искандер”, “Кинжал” и “Циркон”. Они взяли обломки этих ракет и сделали из них сувениры.

Под каждым осколком указано, от какой именно ракеты этот фрагмент. Мы это передали через украинского представителя в НАТО. Это знак благодарности от воинов киевской бригады всем, кто помогает им добывать ПВО по Европе и по всему миру, потому что это для нас дефицит.

Расчеты этой бригады научились использовать и применять антиракеты не так, как это расписано в правилах стрельбы и как это делают американцы или расчеты различных государств на Ближнем Востоке. По такого рода целям обычно используют 2-3 антиракеты, а по особо важным — и больше. У нас же расход минимальный: 1-2 антиракеты, а часто приходится стрелять вообще по одной из-за дефицита.

— 20 лет назад вы начали работать в Генштабе на должности заместителя начальника, и вот сейчас уже 2026 год. Как вы оцениваете развитие Сил обороны Украины?

— Конечно, главный успех заключается в том, что, несмотря на борьбу с агрессором — таким грозным, экономически и военно мощным государством, которым является Россия, — Силам обороны Украины удалось отстоять государственность и защитить свой народ.

К сожалению, противнику удалось захватить часть территории, продолжается ведение боевых действий, но уже есть признаки того, что в следующем году, возможно, его возможности для наступательных действий будут иссякать.

С другой стороны, потенциал помощи, несмотря на то что она поступает очень медленно, от наших союзников все-таки возрастает. И мы надеемся, что совместными усилиями, за счет работы предприятий нашего оборонно-промышленного комплекса и помощи, удастся приостановить ведение боевых действий и на каком-то этапе перейти к мирному возрождению Украины.

Мы не питаем особых иллюзий и понимаем, что это временная пауза. Пока такой агрессивный сосед у нас под боком, возможны лишь передышки и переформатирование, и нам нужно готовиться к дальнейшим действиям. Потому что, даже если не будет Путина, изменятся лидеры, система в целом останется. И пока Россия не изменится, угроза будет, к сожалению, сохраняться.

В этих условиях нам необходимо готовиться дальше. Роль и значение тех изменений, которые произошли с 2014 года, а особенно с 2022-го, очень значительны. Такого уникального опыта нет ни у одной армии в мире. Да, в российской армии есть своя специфика применения вооружений, в основном того, что они производят сами, а у нас это выглядит как система, включающая очень разные виды вооружений.

В этих условиях Силам обороны Украины приходится все осваивать очень быстро, времени нет, и надо отдать должное: военные специалисты, и не только в сфере противовоздушной и противоракетной обороны, но и авиационные подразделения, работают совместно. Очень важную роль играют средства радиоэлектронной борьбы, радиотехнические войска, которые обеспечивают обнаружение и сопровождение воздушных целей — весь комплекс системы противовоздушной и противоракетной обороны приобрел современный вид.

Все это совершенствуется Силами обороны Украины для того, чтобы достигать результатов в рамках нашей стратегической оборонной операции — остановить продвижение противника, боевые действия и дать возможность государству переформатироваться и готовиться к следующим этапам, к сожалению, достаточно жестким.

— Многие опытные украинские военные признаются: довольно рано возникло ощущение, что начнется военный конфликт со стороны России. У меня был разговор со служащими украинского флота, и они вспоминают все события вокруг Черноморского флота еще в начале становления независимости, как РФ манипулировала Крымом… Было чувство, что рано или поздно россияне что-то сделают. До 2014 года у вас было подобное ощущение?

— Это ощущение накапливалось постепенно. Чем больше мы разбирались, тем яснее становилось. В начале 2000-х я принимал участие в работе военных групп в Москве. Потом мы проводили стрельбы в связи с ситуацией, когда сбили гражданский самолет над Сибирью (катастрофа самолета Ту-154 авиакомпании “Сибирь” произошла 4 октября 2001 года над Черным морем, — ред.).

Мы дважды организовывали стрельбы в Ашулуке на российском полигоне (совместно с Казахстаном) и затем в Телембе (в Южной Сибири). Россияне пытались выкручивать все, что можно, чтобы заставить нас платить деньги: за их ракеты и все прочее. Это была тяжелая эпопея, но я отстаивал наше право стрелять и получать опыт по договорам. И, как видите, это было предвидением.

По нашему общению было видно, что россияне нацелены на конфронтацию. После распада СССР их имперский дух только укреплялся и разрастался, а Путин все это насаждал. И когда угроза приблизилась, многие могли сказать: “Я же говорил, что так будет”. Но в то время некоторые планировали заниматься совсем другими вещами и воевать не собирались. Мне в этом плане проще доказывать свою правоту: я ее отстаивал и из-за этого по-своему попадал в опалу.

На дворе война, и вся наша большая семья — дети, внуки — находится в Украине. Мы живем без иллюзий. В начале войны наша семья была в расстрельных списках. У россиян было три вида списков. Первый — расстрельный, по которому на севере Киевщины людям связывали руки, завязывали глаза, цугом заводили в подвалы и расстреливали. Следующие списки — для тех, кого планировалось отправлять в лагеря на перевоспитание. Третий — потенциальные коллаборанты, которых можно было бы использовать. Россияне готовились очень серьезно.

Мне регулярно взламывают почту, но мы ко всему относимся без иллюзий. Мои сыновья — офицеры, они воюют. Все остальные — женщины, дети, все, кто может и как может, — тоже помогают.

Мой дед прошел всю Вторую мировую войну — прослужил семь лет. И, кстати, он был водителем-зенитчиком и я в каком-то смысле унаследовал эту специализацию в противовоздушной обороне. Почему семь лет, если война длилась четыре года? Он начал служить срочную еще до войны, а когда она закончилась, продолжил службу, потому что его дом был разбит, надо было где-то жить и зарабатывать деньги, чтобы восстанавливаться.

Россияне украли историю у Украины

— Для вас, как для человека, определившегося со своим призванием еще до распада СССР и учившегося в советских военных учебных заведениях высокого класса, переход от 9 мая к 8 мая произошел естественно? Расскажите немного об этом: как вам, военному человеку, дался этот переход?

— Я всегда заставляю себя работать, изучать предмет глубоко и разбираться. Во-первых, нужно было разобраться, что такое сталинский тоталитаризм. И, исходя из этого, посмотреть, как это было связано с моим дедом. 8 мая акт капитуляции подписывали при участии Советского Союза, но Сталину этого было мало. Этому предшествовала целая предыстория.

Брать Берлин и становиться “маршалами Победы” должны были другие: в том направлении действовали фронты Константина Рокоссовского (советский и польский военачальник, — ред.) и Ивана Конева (советский полководец и государственный деятель, Маршал Советского Союза, — ред.). Но Сталин решил иначе. Рокоссовскому дали команду сдать фронт Георгию Жукову (советский военный и государственный деятель, Министр обороны СССР в 1955-1957 гг., — ред.). Рокоссовский хорошо помнил, как перед войной в НКВД его пытали и выбивали зубы, поэтому иллюзий не питал.

Именно Жуков должен был брать Берлин и стать “маршалом Победы”. Когда было принято решение, нашли целый замок в Германии для празднования передачи фронта. Празднование длилось трое суток. Водительский состав, ординарцы и прочие находились в отдельном двухэтажном здании, а в самом замке праздновал генералитет. К Рокоссовскому из Москвы прилетели жена и дочка, а Жуков напивался, играл на гармошке и праздновал.

Зенитный дивизион моего деда прикрывал это трехсуточное празднование от возможных налетов, ведь война продолжалась вовсю. Потом, когда наступали, искусственно и цинично Жуков за неделю на Зееловских высотах положил 200 тыс. советских солдат. Вдумайтесь в эту цифру — за неделю перед победой!

Я изучал, как относились к украинцам при освобождении Украины (к так называемым “черносвитникам”). Их даже не переодевали в форму, не брали на учет и сразу бросали на форсирование Днепра. Они погибали тысячами. Списки не велись, поэтому таким образом приуменьшались потери. Само отношение было чудовищным: оружия не хватало, давали кирпичи. И вот украинцы в гражданской одежде шли в атаку, а сзади стояли заградотряды НКВД с пулеметами и гнали их вперед. Когда все это понимаешь, многие вещи становятся на свои места.

Когда 8 мая произошла капитуляция Германии, советское руководство заявило, что этого недостаточно. Сталин хотел возвеличить себя и СССР, а Жукова сделать “маршалом Победы”. При взятии Берлина Жуков уперся в оборону в лоб, а Конев, проявив военное искусство, обошел город и зашел с другой стороны. Сталин не смог это проигнорировать и сказал, что Берлин взяли оба — Жуков и Конев. Но “маршалом Победы” стал именно Жуков.

Ведь это трагическая дата, которую ждал весь народ СССР, потому что она прошла через все семьи, в том числе и через нашу. У меня была тетка — орденоносец. Немцы пришли и собрали активистов, людей с орденами, согнали их в сарай в Бахмаче, облили бензином и сожгли.

День Победы — это дата, когда надо не праздновать, а вспоминать, через какую трагедию все прошли. Надо и исторически смотреть — а кто же был виноват. Нас с курсантских лет воспитывали так, будто и говорить не о чем: Германия напала и все. Хотя СССР тоже готовился к войне.

Польшу разодрали в очередной раз на части, сдали ее интересы, и это, кстати, вопрос гарантий безопасности, который и сейчас актуален. Историю надо знать и смотреть, что из этого может следовать. Гарантии безопасности своего народа и государства в первую очередь обеспечивают армия и флот. И пример Польши, которой гарантировали Франция и Великобритания, и то, чем все это закончилось, тоже о многом говорит.

Я понимаю трагедию ветеранов, которые держатся только за 9 мая. Им можно что-то подсказать, можно подискутировать, если человек готов это воспринимать. А если нет — значит, они и уйдут с этим. Но всем остальным надо объяснять и показывать, что же произошло. Было 8 мая, потом СССР отдельно сделал 9 мая. В отношениях с Украиной россияне украли очень многое из нашей истории и никак не хотят нас из своей истории отпускать.

Россияне хотят присвоить нашу историю, наших князей и принцесс, которые вошли в Европу и были именно нашими. А в то время Москва была болотом. И с этим они никак не хотят согласиться. А вообще-то это долгое время оставался татарский улус (государство, удел или территория, подвластная хану или вождю, — ред.) со всеми последствиями, и у московских царей корни были соответствующие.

Я учился в четырех вузах, из них три были военные, и начиная еще с лейтенантских лет помню, как нас в этом плане воспитывали, что нам говорили. Но у меня был отец — патриот Украины. Поэтому по воскресеньям мы занимались историей. Он был восьмым ребенком в семье, где двое детей умерли от нищеты, а сам он говорил, что родился будто никому не нужным. Поэтому у него была просто железная воля к жизни. Если бы не это, он был бы третьим погибшим ребенком в той семье.

По воскресеньям отец по-своему меня учил. Сам он мог наизусть читать главы из “Евгения Онегина”, но при этом отстаивал украинское. И именно за это под конец службы, когда встал выбор — Ленинград или последняя должность в Одесском округе, — он сказал, что хотел бы в Украину. А ему московские кадры отвечали примерно так: “Что, холоп, ты еще здесь перебираешь? Вторая столица, а ты еще выбираешь? Завтра утром уже докладываешь из Ленинграда”. И хотя Ленинград — не последний, культурный город, но отношение имперской России к Украине и украинцам тут не скроешь.

— Много лет назад мы с вами делали интервью для одного из киевских радио, и тогда уже было АТО. Тогда я спросил вас, общаетесь ли вы со своими сослуживцами и однокурсниками, в том числе по училищу Жукова в Твери, и вы очень подробно об этом рассказывали. Очевидно, сейчас никакого общения уже нет. Я хотел бы понять, как это с ними случилось. Ведь это тоже генералы, несколько поколений военных людей после вас, которые потеряли чувство чести, офицерского достоинства, забыли, что такое правила ведения войны, и превратились в мясников и убийц. Как это с ними произошло?

— Я думаю, это трансформация, только в обратную сторону. Когда я сам разбирался, почему было 9 мая, а стало 8 мая, правильно это или неправильно, то у них на фоне сталинского тоталитаризма, который в РФ при Путине был возрожден, все пошло именно туда. Кто-то боится, кто-то приспосабливается. Я заканчивал училище как лидер школы и потом, уже будучи украинским генералом, приезжал туда на очередной выпуск. Так или иначе, куда же деться, ведь я там учился.

Постепенно, особенно после начала войны, сокурсники пытались говорить: “Ты же советский офицер” и все прочее. А я им отвечал, что я офицер своего народа, который меня выучил, воспитал вместе с моими родителями. Я буду отстаивать интересы своего государства и своего народа до последней капли крови.

Читайте также:

Источник: UA TV