Зоя Казанжи: Не хочу молчать. Текст для тех, кто уже запутался в Мидасах, Форестах Гампах, Фемидах и десятках фамилий
Одна моя подруга, которая давно в политике, когда видит что-то, что не укладывается ни в какие рамки, говорит: «И я просто немею». Вот и я последние несколько дней словно онемела
Я прочитала, кажется, всё, что смогла найти об операциях Форест Гамп и Фемида. Прослушала все записи, обнародованные НАБУ. Читала, что писали мои друзья в Фейсбуке. И несколько дней действительно не могла ничего написать.
Не потому, что нечего сказать. Напротив. А потому, что от масштаба всего услышанного и прочитанного возникает какое-то почти физическое ощущение беспомощности. Слов написано достаточно. Фактов обнародовано немало. И ты действительно немеешь.
Но молчание — это тоже позиция. Я не хочу молчать. Потому что промолчать после всего обнародованного — значит сделать вид, что всё в порядке.
После обнародования записей и других материалов у меня возникают вопросы: а когда эти люди занимались своей непосредственной работой? когда они работали на государство?
А когда эти люди работали на государство?
Ведь на всё то, что сейчас описывает следствие, требуется невероятное количество времени и энергии. Нужно встречаться. Звонить. Договариваться. Искать людей. Искать деньги. Решать вопросы в судах и Министерстве юстиции. Договариваться с государственным банком. Находить хакеров. Вмешиваться в работу реестров. Переоформлять предприятия. Думать, на кого их записать. Спасать своих. Собирать деньги на залог. Прятать деньги. Прятать чемоданы.
Для тех, кто уже запутался в Мидасах, Форестах Гампах, Фемидах и десятках фамилий, я попытаюсь кратко систематизировать информацию.
Первое. Залог за Германа Галущенко
Бывший министр энергетики и юстиции Герман Галущенко оказался под стражей (операция Мидас). Чтобы выйти из-под стражи, нужно было внести залог в размере 150 миллионов гривен. И тут начинается операция Форест Гамп — так ее назвало НАБУ. Умеют они в нейминг, ничего не скажешь)
По версии следствия, огромную сумму наличных нужно было превратить в легальные средства и перечислить на счет ВАКС. Для этого используются фиктивные компании и государственный Sense Bank. Не частный. Государственный банк!
По версии следствия, к организации этого процесса были привлечены тогдашняя заместительница руководителя Офиса президента Ирина Мудра, бывший народный депутат и застройщик Максим Микитась, а также другие лица.
Деньги поступили. Залог внесли. Галущенко вышел из СИЗО.
Второе. А кто поставил задачу?
По данным САП, Мудра не сама однажды утром проснулась с мыслью: а не организовать ли мне залог в 150 миллионов гривен за Германа Галущенко?
Следствие утверждает, что соответствующее задание она получила от людей из руководства Офиса президента. В публичной версии событий они остаются «неустановленными». Неустановленными? Серьезно?
Мы говорим не о человеке в капюшоне и солнцезащитных очках, который случайно попал в объектив камеры в темном переулке. Мы говорим о руководстве Офиса президента Украины.
Более того, из обнародованных материалов следует, что следствие, похоже, располагает гораздо большей информацией о лице, от которого могло поступить это поручение, чем мы. Поэтому вопрос даже не в том, способны ли НАБУ и САП установить этого человека. Уверена, они уже в курсе. И теперь вопрос гораздо проще: кто дал это поручение? Почему общество до сих пор не знает этой фамилии? Какой процессуальный статус у этого человека? И как высоко на самом деле тянется эта цепочка?
Ведь это уже вопрос не о Мудрой. Не о Микитасе. И даже не о Галущенко и его залоге. Это вопрос о вертикали принятия решений. Кто ставит задачи? Кто их выполняет? Кто обеспечивает нужный результат?
Третье. Государственный Sense Bank
Это отдельная история, от которой мне становится особенно не по себе.
По версии следствия, чтобы провести огромную сумму денег, нужно было решить вопрос с банковским финансовым мониторингом. А Sense Bank, повторюсь, — государственный банк.
То есть, если версия следствия подтвердится, речь пойдет уже не о конверте для чиновника и даже не об одной коррупционной сделке. Речь идет о возможности подстроить работу государственного финансового учреждения под нужды конкретной группы людей. Банк перестает быть институтом. Он становится инструментом в руках частных лиц, наделенных государственной властью.
Четвертое. Операция Фемида
История с залогом — это далеко не всё.
НАБУ описывает следующую схему. По версии следствия, эта же группа могла быть причастна к незаконному завладению бизнес-активами. Хакеры вмешиваются в работу государственных реестров. Изменяются сведения о владельцах предприятий. Используются поддельные документы. В результате ряда действий корпоративные права оказываются оформленными на людей из ближайшего окружения Микитася — на его водителя и охранника.
А вокруг этого, по версии следствия, — люди из Министерства юстиции, Хозяйственного суда, арбитражный управляющий, бизнесмены. Ну и хакер — тот, кто в нужный момент нажимает нужные клавиши.
Пятое. Мудра и Микитась
Поверх государственной истории существует еще и частная.
На записях — очень близкие, порой странные отношения Мудрой и Микитася. Разговоры о делах, людях, деньгах, быте. О чемодане с дорогими украшениями, который нужно куда-то перевезти и спрятать. И в какой-то момент всё это уже почти невозможно разделить: государственное, деловое, частное, дружеское, личное.
И именно здесь возникает еще больше вопросов. Не потому, что двое взрослых людей не могут состоять в каких-либо отношениях. А потому, что частное и государственное начинают существовать в одном пространстве и обслуживать друг друга.
Шестое. Теперь залоги нужны уже им самим
Прокурор просил для Мудрой содержание под стражей с альтернативой в виде залога в 150 миллионов гривен. Суд установил сумму в 20 миллионов.
Для Микитася — 30 миллионов.
То есть люди, вокруг которых следствие описывает операции на огромные суммы, получают возможность выйти из СИЗО под залог в 20 и 30 миллионов гривен. Соберут их быстро. Разумеется. И будут действовать осмотрительнее. Разумеется.
И тут я снова думаю не только о деньгах. Я думаю о количестве затраченной энергии. Сколько пришлось звонить, встречаться, искать нужных людей, расставлять их, словно фигуры на шахматной доске, договариваться, придумывать комбинации! Представляете, какой государственный механизм был задействован?!
Какой могла бы быть Украина, если бы весь этот талант договариваться, находить решения, преодолевать препятствия, мобилизовать людей и за несколько дней находить сотни миллионов был направлен на Украину?
Для армии нужно найти 150 миллионов — мы объявляем сбор.
Люди переводят по сто, пятьсот, тысячу гривен. Волонтеры месяцами собирают средства на дроны, системы РЭБ и автомобили. Военные сами ищут деньги на вещи, от которых зависит их жизнь.
А когда нужно найти 150 миллионов, чтобы вытащить нужного человека из СИЗО, то вдруг находятся компании, счета, банк, менеджеры, юристы, люди с нужными возможностями. И всё это происходит во время войны. В стране, которая буквально выгрызает свою независимость.
И параллельно с Украиной, где люди жертвуют по сто гривен, существует другая Украина. Там при необходимости находятся 150 миллионов. Там есть нужный банк, компания, чиновник, регистратор, судья. Даже хакер.
Мы десятилетиями говорили об Украине как о коррумпированном государстве. Коррупция — это когда чиновник берет взятку. Ворует бюджетные деньги. Продает решения. Но то, что сейчас описывает следствие — если это будет доказано, — выглядит гораздо опаснее. Это признаки мафиозной модели государства.
Когда существует группа людей, для которой государственные институты — не преграда, а инструмент. Всё, что им нужно, находится в полном доступе. И всё это используется так, как им вздумается.
Государственные институты перестают быть институтами и превращаются в инструменты частной группы.
Мафиозная модель как раз и начинается там, где группе уже не нужно обходить государство или скрываться от него. Она может использовать государство как собственную инфраструктуру.
И поэтому для меня сегодня один из главных вопросов во всей этой истории — даже не Микитась и не Мудра. Кто следующий в этой цепочке? Кто поставил задачу организовать залог для Галущенко? Почему мы до сих пор не знаем этой фамилии? И как высоко на самом деле уходит эта вертикаль?
Ведь Украина сегодня платит страшную цену за право быть независимым государством.
И, пожалуй, самая невыносимая часть этой истории — даже не в том, сколько денег кто-то мог украсть. А в том, сколько сил, ума, энергии, связей, денег и способности решать невозможное было потрачено не на Украину.
В который раз пишу одно и то же: если бы всё это работало на страну, которая так тяжело отвоевывает и продолжает отвоевывать свою независимость, — какими сильными мы могли бы быть!
И поэтому я возвращаюсь к вопросу, с которого начала: когда они работали на Украину?
И о Маси не пишите. Особенно вот это: «каждый человек заслуживает правовой помощи» и «я не хочу жить в государстве, где не соблюдается закон». Я уже поняла: то, что нельзя нам, смертным, можно Маси и раввину Киева.
Текст опубликован с разрешения автора