Лукойл и Росатом: РФ планирует подкупить Запад без завершения войны

Энергетический маневр

Москва ищет способы вернуть российский бизнес на западные рынки, не прекращая войну против Украины. Показательным примером стала история с международными активами Lukoil.

После введения американских санкций против российской нефтяной компании в октябре 2025 года Москва получила необходимость перестроить работу зарубежного бизнеса. Сам Lukoil сообщил о намерении продать международные активы, а затем объявил о сделке с американской инвестиционной компанией Carlyle по продаже Lukoil International GmbH - структуры, владеющей международными активами группы.

И это очень важный момент: речь идет не об отмене санкций, а о попытке вывести активы из-под их действия через смену владельца.

При этом американское Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) отдельно разрешило переговоры и заключение условных контрактов по продаже Lukoil International, но сама лицензия не позволяет автоматически завершить операцию. Для фактической продажи требуется отдельное разрешение американского регулятора.

Условия Вашингтона показательные: OFAC ожидает, что после продажи связи Lukoil International с российской материнской компанией будут полностью разорваны. Американская сторона также требует не допустить финансового "подарка" Lukoil - в частности выплаты средств авансом или использования схем обмена активами, которые могли бы обеспечить российской компании экономическую выгоду несмотря на санкции.

Итак, российская стратегия выглядит шире простого поиска покупателя. Москва пытается сохранить сами бизнес-активы, клиентов, инфраструктуру и доступ к западным рынкам, меняя юридическую конструкцию их владения. Для Кремля это способ минимизировать потери от санкций, а для Запада - тест на то, можно ли отделить российский капитал от международного бизнеса так, чтобы санкционное давление не потеряло смысла.

Эксперт OSW Марек Менкишак считает, что Москва использует бизнес-предложения не как награду за мир, а как инструмент политического влияния. Цель, по его оценке, - добиться ослабления санкций, нормализации отношений с Вашингтоном и прекращения американской поддержки Украины даже без завершения войны.

" Кремль пытается "купить" администрацию Трампа, предлагая выгодные бизнес-сделки, прежде всего связанные с окружением Трампа", - отмечает он.

Однако официальные документы пока не дают стопроцентных оснований утверждать, что Carlyle является "людьми Трампа" или что передача активов уже стала результатом договоренности об отмене санкций. Напротив, по состоянию на сентябрь 2026 года OFAC прямо указывал, что его санкции в отношении Lukoil направлены на давление на Москву, чтобы она прекратила войну. Однако все возможные расследования, очевидно, еще впереди - после довыборов в Конгресс США в ноябре.

Атомный коридор

Но еще больше при этом настораживает не менее показательный процесс, который происходит в Германии.

О чем идет речь? В июле 2026 года власти Нижней Саксонии одобрили расширение завода Advanced Nuclear Fuels (ANF), дочерней компании французской Framatome, для производства шестиугольных топливных сборок для реакторов российского типа. Производство должно осуществляться по российской технологии и лицензии TVEL, подразделения государственной корпорации  "Росатом", который посылает на головы украинцев ту самую смертоносную баллистику.

Немецкое федеральное министерство окружающей среды тогда прямо признало ситуацию особенной: российский государственный концерн оказывается вовлеченным в атомный проект в Германии в то время, когда Россия ведет войну против Украины.

В Берлине же заявили, что считают такое сотрудничество критическим, но одновременно отметили: соответствующим инструментом для его прекращения были бы общеевропейские санкции против российского ядерного сектора. На момент принятия решения необходимого большинства стран ЕС для таких санкций не было.

Нижняя Саксония при этом установила для проекта ряд ограничений. В частности, представителям TVEL и "Росатом" запрещено свободно заходить на территорию предприятия, российское оборудование должно пройти независимую проверку, а его информационные системы - быть отделены от других сетей завода.

Но экологическая организация BUND не согласилась с решением. В сентябре текущего года она подала иск в Высший административный суд Нижней Саксонии, оспаривая разрешение на расширение завода. Организация указала, в частности, на процедурные вопросы и риски, связанные с участием российского государственного концерна.

В начале октября BUND объявила о намерении подать также срочное ходатайство, чтобы остановить немедленное исполнение разрешения и не допустить начала работ до окончательного судебного решения. Организация аргументирует это тем, что Rosatom и Framatome могут создать необратимую ситуацию еще до завершения судебного разбирательства.

Именно здесь проявляется более широкая проблема: Россия пытается сохранить присутствие на Западе не обязательно через прямое владение предприятиями. Достаточно оставить за собой технологии, лицензии, топливные стандарты, контракты и зависимость от российских компонентов.

В такой модели формально европейская компания может оставаться владельцем производства, но часть технологической цепочки продолжает быть связана с РФ.

Поэтому экономическая война вокруг России постепенно переходит в борьбу за будущую структуру рынков: Москва стремится доказать, что даже во время войны российские компании могут оставаться частью глобальных цепочек поставок, а Запад, в свою очередь, пытается отделить критическую инфраструктуру от российского капитала и технологий.

И это объясняет, почему санкции сами по себе не означают автоматического разрыва всех деловых связей. Пока нет политического решения о полной изоляции отдельных секторов, бизнес ищет юридические конструкции, которые позволяют продолжать работу. А Россия использует каждое такое окно, чтобы сохранить экономическое влияние даже без прекращения боевых действий.

Ирина Носальская