От протестов до погромов: как Франция может втянуть Европу в хаос

От школ к улицам

Французские протесты, развернувшиеся в сентябре 2026 года, начинались как недовольство состоянием образования. В центре внимания оказались нехватка педагогических кадров, проблемы с финансированием учебных заведений, переполненные классы и неудовлетворительные условия, в которых учатся подростки.

Очагом мобилизации стал лицей имени Антуана де Сент-Экзюпери в Кретейле, пригороде Парижа. Ученики выступали и блокировали учебные заведения, что постепенно распространилось на другие города. Позже к протестному движению присоединились студенты, профсоюзные активисты и участники более широкого социального недовольства. Образовательные требования начали переплетаться с критикой стоимости жизни, государственных расходов и социальной несправедливости.

Однако мирная демонстрация и насильственные действия - не одно и то же. Когда к протестам присоединяются группы, заинтересованные не в переговорах, а в столкновениях с полицией, поджогах, разгроме магазинов и повреждении общественной инфраструктуры, первоначальные требования отходят на второй план.

Именно этот переход от политического выражения недовольства к уличному насилию стал одним из главных вызовов для Франции: Министерство юстиции страны 9 октября сообщило, что с начала насильственных эпизодов движения в полицию было доставлено 6877 человек. Из них 5890, или 86%, - несовершеннолетние. На тот момент уголовное преследование начато в отношении 2376 человек. Власть также сообщала о повреждениях школ, городского имущества и нападениях на правоохранителей и работников образования; убытки на восстановление уже оценивались в миллионы евро.

Эти цифры показывают, что движение, которое начиналось с требований молодежи, оказалось уязвимым к участию людей, готовых переходить от протеста к правонарушениям. Почему же ситуация вышла из-под контроля?

Одно из объяснений - сочетание давних социальных проблем с мгновенным распространением видео и призывов в социальных сетях: информация о блокировках, столкновениях и действиях полиции может быстро мобилизовать новых участников, но так же быстро распространяются слухи, провокационные сообщения и призывы к насилию.

"Все началось с TikTok. Анонимный молодой человек под псевдонимом V2 опубликовал видео с призывом провести 17 октября протест против роста цен на топливо. Дата была выбрана просто: суббота, школьные каникулы, возможность выйти на улицы. Видео набрало более 600 тысяч лайков и около 10 тысяч комментариев. Журналисты Le Monde обнаружили около десятка TikTok-аккаунтов, созданных или переименованных практически одновременно - 9 сентября. Они распространяли призывы к протестам, использовали изображения, созданные искусственным интеллектом, и представлялись связанными с движением "желтых жилетов", - напоминает правозащитник Владимир Осечкин.

Второй фактор - отсутствие единого центра, который мог бы представлять всё движение и договариваться от имени его участников. Когда у протеста нет понятных лидеров и механизма принятия решений, государству сложнее отделить тех, кто стремится к изменениям, от тех, кто использует массовые собрания для вандализма.

Третий фактор - более глубокое общественное недовольство. Проблемы образования не существуют отдельно от стоимости жилья, цен на энергоносители, перспектив трудоустройства и ощущения социальной несправедливости.

Была ли власть готова к протестам? Министерство юстиции Франции активизировало работу прокуратур, призвало к оперативному рассмотрению дел и подчеркнуло ответственность за нападения и повреждение имущества. Это свидетельствует, что государственные институты действительно реагировали.

В то же время масштаб задержаний и разрушений даёт основания спрашивать, были ли достаточно эффективны раннее выявление рисков, координация между местной властью и полицией и работа с причинами ученического недовольства.

Кто и зачем смешивает грешное с праведным

Французский кризис уже не выглядит исключительно внутренней проблемой: в октябре 2026 года сообщения о столкновениях молодежи с полицией появились также в Бельгии и Италии. В Брюсселе и Льеже студенческие выступления сопровождались недовольством стоимостью обучения, образовательными реформами и опасениями, что высшее образование станет менее доступным. И 17 октября в Брюсселе часть демонстрантов вступила в столкновения с полицией, а правоохранители применили водомёты и слезоточивый газ. Бельгийская власть осудила насилие, подчеркнув, что право на протест не оправдывает погромы.

В Италии ученические демонстрации против проблем образования и роста стоимости жизни также сопровождались беспорядками, и правительство Джорджи Мелони сразу усилило внимание к вопросам общественной безопасности.

Кто же заинтересован в дестабилизации? Это один из самых сложных вопросов. Политические радикалы могут использовать массовые выступления для продвижения собственных лозунгов, а криминальные группы - для грабежей и разрушения имущества. Отдельную роль играют пользователи социальных сетей, распространяющие провокационные видео, непроверенные утверждения или призывы к насилию.

Нельзя исключать и заинтересованности внешних противников ЕС в усилении внутренних противоречий.  

"Это не случайно. Нет, их (мигрантов - ред.) задействуют. Они попробовали эту силу через протесты, натренировались сейчас именно на антиизраильских выступлениях... Как Песков (пресс-секретарь Путина - ред.) сказал: "Ну, в Европе уже хаос, что там у вас уже хаос". Ну всё понятно, всё понятно. Цель Москвы, кстати, хаотизация. Кстати, для Трампа это также выгодно", - утверждает юрист и блогер Марк Фейгин.

Какие же европейские страны могут быть следующими? Бельгия и Италия, очевидно, - это страны, где уже сообщалось о насильственных эпизодах на фоне ученических и социальных протестов. Испания и Португалия - государства, где вопросы миграции, стоимости жилья, доступности государственных услуг и покупательной способности могут создавать почву для массового недовольства.

Но и другие страны ЕС являются потенциальными очагами напряжения там, где образовательные реформы, бюджетные ограничения или падение уровня жизни уже вызывают протесты.

Показательным примером другого типа нагрузки на европейские государства является миграционный кризис в Сеуте, испанском анклаве на севере Африки. В сентябре 2026 года премьер-министр Испании Педро Санчес отчитывался перед парламентом о кризисе, когда в течение 72 часов в Испанию ворвались около 63 тысяч человек из Марокко. Испанская власть также сообщала о распространении слухов в социальных сетях и действиях преступных сетей, наживавшихся на ситуации.

Уроки кризиса и помощь Украине

Из-за всего этого Еврокомиссия развивает инициативу "Европейский щит демократии", призванную усилить защиту от дезинформации, вмешательства в выборы и кампаний, раскалывающих общество. Скорее всего, европейские правительства будут уделять больше внимания трём направлениям: раннему выявлению рисков насилия, противодействию дезинформации и координации между правоохранительными органами.

Второй вывод будет касаться социальной политики: восстановление доверия потребует не только мер безопасности, но и диалога с учениками, студентами, преподавателями и местными сообществами.

Третье направление - готовность к кризисам, которые одновременно затрагивают внутреннюю безопасность, миграцию и информационное пространство. Европейский пакт о миграции и убежище уже предусматривает общие правила пограничного контроля, процедуры рассмотрения заявлений и механизмы солидарности между государствами.

Пострадает ли при этом помощь ЕС Украине? Длительная внутренняя нестабильность в ведущих европейских государствах может отвлекать внимание правительств, усиливать бюджетные споры и создавать дополнительные возможности для политических сил, выступающих против финансовой и военной помощи Киеву. Если проблемы безопасности превратятся в затяжной политический кризис, принимать решения на уровне ЕС может стать сложнее.

Однако по состоянию на июнь 2026 года Европейский совет подтверждал обязательства ЕС предоставлять Украине политическую, финансовую, экономическую, гуманитарную, военную и дипломатическую поддержку.

Итак, ключевым фактором будет не сама наличие протестов, а то, насколько глубокой и продолжительной станет политическая и социальная кризис.

Ирина Носальская